Куда я попала?
Спокойно, это mamsy.ru

Mamsy - это закрытый клуб распродаж, в котором мамы покупают бренды для себя, семьи и дома выгодно! Листаем дальше...

Это бесплатно и помогает экономить
до 20% семейного бюджета!

Ниже цен
не существует

Мы проверяли и каждый день проверяем сотни сайтов. Гарантируем, что предлагаем самые низкие цены!

Это бесплатно и помогает экономить
до 20% семейного бюджета!

Мы удивляем!
мы обновляем!

Более 3000 новых товаров каждый день от топ-брендов для себя, семьи и дома. Вдохновляйтесь новинками каждый день!

Это бесплатно и помогает экономить
до 20% семейного бюджета!

Вступайте
в закрытый клуб

Mamsy - это закрытый клуб распродаж, вступите, чтобы увидеть все товары и клубные цены.

Это бесплатно и помогает экономить
до 20% семейного бюджета!

Письма о любви - в них столько правды...

Дата публикации: 16.12.2017

Когда мы любим, нас много, мы повсюду и нигде. Нас переполняют чувства, и мы едва справляемся с эмоциями. Но это мы, а великие люди всегда находили нужные слова, чтобы выразить свою любовь. Именно понимание глубины каждой фразы дает нам осознать то, что словами не выразить. Великая любовь великих людей вдохновляет и помогает верить в лучшее и вечное. Романтические цитаты из писем великих людей своим возлюбленным.

Эрнеест Хэмингуей — Марлен Дитрих


Каждый раз, когда я обнимаю тебя, то чувствую себя дома. Где бы я ни был. Мы оба одиноки и должны понимать это. Я влюбился в тебя, но ты всегда влюблена в какое-нибудь ничтожество. Я забываю о тебе иногда, как забываю, что бьётся моё сердце.

Я мечтаю написать что-то о тебе, любовь моя! Потому что ты единственный герой в моей жизни. Даже не могу представить, что когда-либо смогу злиться на тебя. Когда у тебя был роман с Жаном, я так сильно ревновал, что мог умереть. Надеюсь, что не покажу этого никогда.

Их роман в письмах длился до самой смерти.


Эрих Мария Ремарк — Марлен Дитрих

«Милая, дарованная Богом, – когда целыми днями лежишь в постели, когда все давно перечитано, являются толпы воспоминаний и уставляются на тебя. Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время. Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего. Да мы и не хотели его. Надеялись на него, наверное, иногда, может быть – ночами, когда жизнь истаивает росой и уносит тебя по ту сторону реальности, к непознанным морям забытых сновидений» (Париж, 23.12.1937).


Этот город восстает против меня, швыряет меня туда-сюда, улицы болтают о тебе, и дома, и «Колизей», и «Максим» – сам я нигде не был, но они приходили ко мне, в мою комнату, они стоят передо мной и спрашивают, спрашивают… Такого никогда не было. Я погиб. Меня погубила черная мерцающая подземная река, погубил звук скрипки над крышами домов, погубил серебристый воздух декабря, погубила тоска серого неба, ах, я погиб из-за тебя, сладчайшее сердце, мечта несравненной голубизны, свечение растекающегося над всеми лесами и долами чувства… Сердце сердца моего, так не было никогда. Беспокойное счастье, сплетение лиан, крики из жарких, лихорадочных ночей… Разве я когда-то испытывал это: нежность?» (Париж, после 07.12.1937)

«Я хочу быть с тобой рядом, и больше мне ничего не надо. Ты должна знать, что я есть. И не должна ничего бояться. Ты должна чувствовать, что я всегда буду с тобой и что в твоей жизни никогда больше не будет одиночества. Я не больно-то умею утешать; тут я неловок в обращении со словами. Но я способен на нечто другое, на что прежде не был способен: я способен на любовь, – и в то мгновение, когда я сейчас написал это, мне стало ужасно стыдно, потому что это прозвучало очень высокопарно, а этого не должно быть. Но я оставлю все, как есть, потому что это благодаря тебе я стал способен на это» (Порто-Ронко, 22.12.1938).

Есть целое собрание писем Ремарка к Дитрих.


Фрида Кало своему мужу

«Ничто не сравнится с Вашими руками, ничто не подобно желто-зеленому цвету Ваших глаз. Мое тело наполняется Вами изо дня в день. Вы — отражение ночи. Сильная вспышка молнии. Сырость земли. Впадины Ваших подмышек — мое убежище. Мои пальцы касаются Вашей крови. Вся моя радость заключается в том, чтобы чувствовать, как жизнь бьет из Вашего цветущего фонтана, которым я продолжаю наполнять все свои нервные каналы, которые принадлежат Вам».

Джонни Кэш своей жене

 

«Мы стареем и привыкаем друг к другу. Мы думаем одинаково. Мы читаем мысли друг друга. Мы знаем, что хочет другой, не спрашивая. Иногда мы немножко раздражаем друг друга — и, может быть, иногда принимаем друг друга как данность. Но порой, как сегодня, я думаю об этом и понимаю, как же мне повезло разделить свою жизнь с величайшей женщиной, какую я когда-либо встречал. Ты все еще восхищаешь и вдохновляешь меня. Ты меняешь меня к лучшему. Ты — моя желанная, главный смысл моего существования. Я очень тебя люблю».

Владимир Маяковский — Лиле Брик

«Лилек,

Я вижу, ты решила твердо. Я знаю, что мое приставание к тебе для тебя боль. Но, Лилик, слишком страшно то, что случилось сегодня со мной, чтоб я не ухватился за последнюю соломинку, за письмо.
Так тяжело мне не было никогда — я, должно быть, действительно чересчур вырос. Раньше, прогоняемый тобою, я верил во встречу. Теперь я чувствую, что меня совсем отодрали от жизни, что больше ничего и никогда не будет. Жизни без тебя нет. Я это всегда говорил, всегда знал. Теперь я это чувствую, чувствую всем своим существом. Все, все, о чем я думал с удовольствием, сейчас не имеет никакой цены — отвратительно.
Я не грожу, я не вымогаю прощения. Я ничего тебе не могу обещать. Я знаю, нет такого обещания, в которое ты бы поверила. Я знаю, нет такого способа видеть тебя, мириться, который не заставил бы тебя мучиться.
И все-таки я не в состоянии не писать, не просить тебя простить меня за все.
Если ты принимала решение с тяжестью, с борьбой, если ты хочешь попробовать последнее, ты простишь, ты ответишь.
Но если ты даже не ответишь — ты одна моя мысль. Как любил я тебя семь лет назад, так люблю и сию секунду, чтоб ты ни захотела, чтоб ты ни велела, я сделаю сейчас же, сделаю с восторгом. Как ужасно расставаться, если знаешь, что любишь и в расставании сам виноват.
Я сижу в кафе и реву. Надо мной смеются продавщицы Страшно думать, что вся моя жизнь дальше будет такою.
Я пишу только о себе, а не о тебе, мне страшно думать, что ты спокойна и что с каждой секундой ты дальше и дальше от меня и еще несколько их и я забыт совсем.
Если ты почувствуешь от этого письма что-нибудь кроме боли и отвращения, ответь ради Христа, ответь сейчас же, я бегу домой, я буду ждать. Если нет — страшное, страшное горе.
Целую. Твой весь.
Я.
Сейчас 10, если до 11 не ответишь, буду знать, ждать нечего».

«Дорогой и любимый Лиленок.
Я строго-настрого запретил себе впредь что-нибудь писать или как-нибудь проявлять себя по отношению к тебе—вечером. Это время, когда мне всегда немного не по себе.
После записочек твоих у меня «разряд» и я могу и хочу тебе раз написать спокойно.
При этих встречах у меня гнусный вид, я сам себе очень противен.
Еще одно: не тревожься, мой любименький солник, что я у тебя вымогаю записочки о твоей любви. Я понимаю, что ты их пишешь больше для того, чтобы мне не было зря больно. Я ничего, никаких твоих «обязательств» на этом не строю и, конечно, ни на что при их посредстве не надеюсь.
Заботься, детанька, о себе, о своем покое. Я надеюсь, что я еще буду когда-нибудь приятен тебе вне всяких договоров, без всяких моих диких выходок.
Клянусь тебе твоей жизнью, детик, что при всех моих ревностях, сквозь них, через них, я всегда счастлив узнать, что тебе хорошо и весело.
Не ругай меня, детик, за письма больше, чем следует…»

 

Лиля Брик — Маяковскому

<Конец октября 1921 г. Рига — Москва>

Любимый мой щеник! Не плачь из-за меня! Я тебя ужасно крепко и навсегда люблю! Приеду непременно! Приехала бы сейчас если бы не было стыдно. Жди меня!
Не изменяй!!!
Я ужасно боюсь этого. Я верна тебе абсолютно. Знакомых у меня теперь много. Есть даже поклонники, но мне никто, нисколько не нравится. Все они по сравнению с тобой — дураки и уроды! Вообще ты мой любимый Щен чего уж там! Каждый вечер целую твой переносик! Не пью совершенно! Не хочется. Словом — ты был бы мною доволен. Я очень отдохнула нервами. Приеду добрая.

<Середина ноября 1921 г. Рига — Москва>

Волосеночек мой! Спасибо, за ласковое письмецо и за то, что думал обо мне в день моего рождения.
Напиши честно — тебе не легче живется иногда без меня? Ты никогда не бываешь рад что я уехала? — Никто не мучает! Не капризничает! Не треплет твои и без того трепатые нервочки!
Люблю тебя Щенит!! Ты мой? Тебе больше никто не нужен?
Я совсем твоя, родной мой детик! Всего целую.
Лиля

А вам пишут письма? Хотели бы вы, чтобы вам их писали?

Мне нравится


    Новые акции

    Посмотреть все акции Mamsy >
    • «Ярославская мануфактура»
      Практичные комплекты, брюки и джемперы
    • Siberika - Дополни образ
      Вязаные шапки, хомуты и варежки
    • NiñoMio - Нежный возраст
      Потрясающие блузки, свитшоты и юбки
    • Найди себе пару
      Бесподобные полуботинки, туфли и мокасины
    • «Умница» - Познаю мир
      Обучающие наборы, карточки и книги
    • «Батик» - Родителям на заметку
      Яркие лонгсливы, куртки и футболки
    • Eleganzza & Labbra
      Восхитительная коллекция зонтов
    • Irma Dressy - Магия очарования
      Элегантные блузки, брюки и платья
    Посмотреть все акции >

    Популярные посты

    Давайте дружить

    Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:
    ВКонтакте FaceBook instagram Одноклассники
    8 800 333-96-63
    Обратный звонок
    Первый клуб распродаж для мам и детей
    закрыть